Люба, Любочка, Любовь...

Любовь ПолищукСтрана открыла для себя актрису Полищук в 1977-м, после ее неподражаемого танго с Мироновым в «12 стульях». Но моя личная любовь с Любовью Полищук случилась раньше: в начале 70-х у родителей появился журнал о жизни в СССР на английском языке с невероятно красивой женщиной на обложке. Женщина «зацепила» сразу, пройти мимо такой красоты я не могла. Поставила журнал на стол. Созерцала месяц. Родители, худо-бедно владевшие английским, сообщили: это примадонна Омской филармонии. Зовут – Любовь Полищук…
Она родилась в Омске. В простой семье: папа – строитель, мама – швея. С детства твердила: буду актрисой! Окончив школу, вопреки запретам родителей поехала в Москву поступать в театральный. Однако опоздала, прием закончился.
– И Любочка вернулась назад, в Омск, пришла в филармонию поинтересоваться насчет работы, – вспоминает зам. директора Омской филармонии Александр Дмитриев. – Я тогда только закончил училище, работал жонглером. Любу взяли сразу, поскольку талантлива она была невероятно. И тут подвернулся замечательный случай: большой коллектив из нашей филармонии – человек 30 – отправили на учебу в Москву, во Всероссийские творческие мастерские эстрадного искусства на ВДНХ. Специально для нас московские педагоги поставили театрализованную программу. Любу готовили как артистку разговорного жанра. И вот когда мы приехали обратно в Омск, начали выступать, гастролировать, собирать залы, стало ясно: Люба-то – звезда! Публика принимала ее бесподобно...
Некоторое время спустя тогдашний руководитель Омской филармонии Юрий Юровский получил назначение в Москву, директором Росконцерта, и не преминул пригласить в столицу нескольких своих любимцев. В том числе Полищук. С мужем, разумеется, – молодым актером Валерием Макаровым. Они поехали. Но вскоре Макаров вернулся, ему вполне хватало омских просторов. А Люба – осталась. Москву она завоевывала одна, без мужа, зато с маленьким сыном Лешей на руках.
Ее приняли в столичный мюзик-холл – и актриса тут же блеснула в программе «Красная стрела» прибывает в Москву», поставленной Павлом Хомским. Потом стала работать в Московском театре миниатюр.
Как вспоминала позже сама Любовь Григорьевна: – Приходилось тащить на своих плечах очень многое. Рассчитывать было не на кого. На гастроли ездила с маленьким Лешей. В гостиничном номере – бесконечные кашки-малашки, тертые овощи, пеленки... А потом нужно было легко и красиво выпорхнуть на сцену. Ну откуда здесь взяться беззаботности, когда ты своему ребенку и отец, и мать?!
С мужем она развелась, воспитывала сына одна. Параллельно – доказывала московским коллегам, что «омская артистка» ничуть не хуже их... «То самое» танго с Мироновым сослужило отличную службу: актриса буквально ворвалась в кинематограф. Хотя есть мнение, что именно из-за этих съемок у Полищук начались серьезные проблемы с позвоночником, повлекшие столь раннюю смерть: во время танца партнер дважды неудачно уронил ее на пол – и по чьему-то недосмотру на полу не оказалось матрасов.

«Слишком красива для советского кино…»


– Принято подозревать красивых женщин в недостатке ума. Но Любочка была не только красавицей, она была и умна, и проницательна, и наблюдательна, и остроумна, – делится актриса Валентина Теличкина, игравшая с Полищук в фильме «Кадриль». – О своей жизни, о съемках, родителях она рассказывала с потрясающим юмором и никогда не грузила никого своими проблемами!..
Не только зрители, но и коллеги воспринимали Полищук как женщину-праздник, женщину-карнавал, бесподобную клоунессу. Просто – бесподобную.
К сожалению, эта «особость», непохожесть ни на кого сыграла в конце концов против нее: в начале 80-х некий высокопоставленный чиновник запретил снимать Полищук в кино. Аргумент: слишком не наше, не советское, чересчур яркое, чувственное лицо. И актрису вычеркнули из кинематографа лет на шесть.
Это отлучение далось Полищук тяжело. Но она справилась. Выстояла. Прежде всего благодаря встрече с самой большой любовью своей жизни – художником Сергеем Цигалем. Только после свадьбы с ним она «начала выдавливать из себя мужика, поняла, как это здорово – быть слабой и беззащитной». Они поженились в 1983-м. Подросший сын быстро нашел общий язык с отчимом. А в 1985-м родилась дочка Мариэтта. Тогда же Любовь Григорьевна заочно окончила актерский факультет ГИТИСа. А еще четыре года спустя кинохитом Петра Тодоровского «Интердевочка» была прорвана блокада отлучения... В 1994-м ей дали звание народной. Она вернулась на экраны триумфатором.
Хотя справедливости ради заметим, публика не забывала ее никогда.
Вот, к примеру, история, которую написала сама Любовь Григорьевна для газеты, выпущенной актерами к юбилею театрального агентства «Арт-Партнер XXI»:«Аэропорт Домодедово доперестроечного периода. Дамская комната. Людно. Экономными конструкторами с хорошим чувством юмора кабинки оборудованы таким образом, что головы и ноги выставлены на всеобщее обозрение, пока клиент стоит. Потом голова исчезает. Потом… Когда моя голова показалась над экономной конструкцией, глазам предстала диковатая картинка: многочисленные людские ручейки объединились в один мощный поток, стремящийся в одну-единственную кабинку. В руках у потока белели многочисленные обрывки туалетной бумаги: мои благодарные поклонницы выстроились в очередь за автографами. Я ощутила себя на пике славы».

Любимые занятия: книги и семечки


Она сыграла более чем в 60 фильмах. Но при всем том считала себя актрисой театральной, утверждала, что роли, достававшиеся ей в театре, неизмеримо глубже и разнообразнее киношных…
Семь лет на сцене Московского театра миниатюр. Шесть – в театре «Школа современной пьесы». Потом – многочисленные антрепризные спектакли; последние семь лет – агентство «Арт-Партнер XXI»… Она работала самозабвенно, совершенно не считаясь со здоровьем. Не сбавляла темп даже после серьезнейших испытаний: однажды во время репетиции актриса выбила три межпозвоночных диска, затем – попала в аварию, в результате которой у нее произошло смещение шейных позвонков и сотрясение головного мозга (это было накануне премьеры спектакля «Искушение», но Полищук не сорвала премьеру, играла в специальном «ошейнике»).
– Люба не щадила себя и, должно быть, поэтому сгорела так рано, – говорит директор агентства «Арт-Партнер XXI» Леонид Роберман. – Она была актрисой на сто процентов, на двести, но вместе с тем – абсолютно не театральным человеком вне сцены. Тусовок сторонилась. Все сплетни узнавала последней. А интриги – это вообще нечто не из ее жизни. Друзей у нее было мало, имею в виду настоящих, а те, что были – не актеры. Ближайшая подруга Маша – адвокат. Кто еще был вхож в ее дом? Врачи, художники… Да кто угодно! Профессия значения не имела, главное – человеческие качества. Случайных людей в доме у Сергея и Любы не бывало, вот это точно… Люба много читала. Очень много. Признавалась: «Мои любимые занятия – читать и грызть семечки…» Однажды мы подарили ей на день рождения два тридцатикилограммовых мешка этих семечек, соригинальничали. Она долго смеялась...
– Люба работала до самого конца, – вторит актриса Мария Аронова. – Буквально за несколько месяцев до смерти шли съемки, обговаривались планы – она продолжала сниматься в «Моей прекрасной няне», в «Тайском вояже Степаныча» – несмотря на то, что болела уже очень сильно. Все, что было задумано, она сделала, никого не подвела, не разочаровала...
Многие коллеги даже не догадывались, насколько серьезно больна Полищук. Сообщение о смерти стало ударом.
– Пока человек жив, общаешься так, словно впереди – вечность, – вздыхает Валентина Теличкина. – И только после его ухода начинаешь вспоминать, ценить каждое мгновение, проведенное вместе. Думаю, главные слова о Любе еще не сказаны. Должно пройти время – и тогда они обязательно прозвучат.

Автор: Болотская Рита
4/12/2006